* *****************************
Dav2.jpg

Сегодня мы помещаем  материал из серии «Письма с мыса Доброй Надежды». Ее постоянный автор Академик РАН и профессор Высшей школы экономики, один из виднейших российских африканистов и англоведов, Президент ассоциации британских исследований, Аполлон Давидсон.

  Dav1.jpg

**********

Аполлон Давидсон

Африканский Киплинг.


     

     "Вулсек" - коттедж Киплинга в Кейптауне... Я не сразу разглядел его, хотя жил
совсем рядом. Его заслоняют желтые кирпичные современные дома - общежитие
студентов Кейптаунского университета. А в самом доме - студенческий совет.
Стоят компьютеры, и никто не помнит, что же тут было когда-то.
Зайти в дом никто не запрещает - и даже ходить по комнатам, а их больше, чем
можно подумать, глядя на фасад. Нынешние обитатели заняты своими делами и на
меня особого внимания не обращали. Обстановка в основном современная. 
О Киплинге ничто не напоминает. В центральной комнате - бюст. Издали показалось - он.
Нет. Эрнест Оппенгеймер, создатель южноафриканской алмазной империи. Оказывается,
когда-то дом перешел в ее руки и алмазные бароны подарили его Кейптаунскому университету.
     Казалось бы, по очертаниям этого дома его можно узнать сразу. Старые его
фотографии есть во многих книгах о Киплинге. Но там, на тех фотографиях и
рисунках, он выглядит совсем иначе. Не сам дом - он-то остался прежним, а все,
что его окружает. Тогда, лет сто назад, здесь, у подножия горного хребта,
который венчает знаменитая Столовая гора, он стоял один. Вокруг все зелено:
поля, роща, яркие цветы. Природа, пусть не первозданная, но все-таки еще и не
разрушенная. Поблизости нет других строений. Нет автострады, которая сейчас
грохочет рядом. На стамрых снимках "позировали"изящные куду - южноафриканские
антилопы.
     В биографиях Киплинга говорится, что его жена Керри подобрала и выкормила
осиротевшего львенка. А сейчас - факультеты, административные здания, общежития и 
стадионы Кейптаунского университета, одного из самых больших в Африке. Стоянки машин. 
Снуют стайки студентов.
     В первый раз, когда я понял, что это за дом, я долго ходил по нему, разглядывал его
и внутри и снаружи. А на следующий день в университетской библиотеке снова
взял биографии Киплинга. Раньше мне как-то не приходило в голову, что многое из
всего, чем он прославился, создано тут, в белом просторном коттедже у мыса
Доброй Надежды. И даже идея знаменитого стихотворения "Заповедь" пришла ему в
голову в связи с южноафриканскими событиями.
     Да, здесь он скрывался от туманной промозглой лондонской зимы. Первые восемь лет
нашего XX века приезжал каждый год и проводил здесь по несколько месяцев. Для
его детей это место было раем. Тут, среди природы, написано многое, за что в
1907-м стал Нобелевским лауреатом.
     Но это не была жизнь отшельника. Во время своих конных прогулок к нему часто
заглядывал Сесил Родс, "некоронованный король Южной Африки", кумир Киплинга и
его старший друг. Он-то, Сесил Родс (в его честь позже даже были названы две
страны - Северная и Южная Родезия), поручил Герберту Бейкеру, в те времена
самому знаменитому архитектору Южной Африки, построить коттедж. А место выбрала 
жена Киплинга.
     Дворец самого Родса - "Хруте скир", который потом стал резиденцией президентов и
премьер-министров ЮАР, в двух с половиной - трех километрах от киплинговского "Вулсека".
Откуда взялось название дома: "The Woolsack"? Дословно: мешок, набитый шерстью.
     В словаре дан такой перевод: набитая шерстью подушка, на которой по традиции
сидит лорд-канцлер в палате лордов. Но южноафриканские знакомые дали мне 
другое объяснение. Сказали, что на этом месте, вероятно, когда-то жила семья,
носившая эту фамилию.
     Приезжал к Киплингу и Баден-Поуэлл. Он тогда еще не основал прославившее его на 
весь мир движение бойскаутов, но уже приобрел известность мужеством в
англо-бурской войне.
     Старых знакомых у Киплинга было в Южной Африке множество. Его жизнь,и связана с 
этим краем земли с 1891-го, когда он, 26-летний журналист, побывал здесь
впервые. В 1900-м уже известным писателем прибыл на англо-бурскую войну. Он -
сотрудник газеты "Френд" в Блумфонтейне, где Конан Дойл тогда же - хирург
госпиталя. Все это есть в биографиях Киплинга. Особенно подробно - в английской книге
"Южная Африка Киплинга". А мне вспомнился свой "Киплинг" - как полвека назад у костров
туристских походов и на молодежных стройках мы пели День-ночь, день-ночь - мы идем по Африке, День-ночь, день-ночь - все по той же Африке...
     В 1950-м и 1952-м мы, студенческий батальон Ленинградского университета, во
время военных сборов на Карельском перешейке, на заброшенной линии Маннергейма,
маршировали под эту же песню. В Африке никто из нас не бывал, но слова
Пыль-пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог
были близки даже тем, кто никогда не слышал об их авторе.
Многие из нас читали - да что там читали, заучивали наизусть - стихотворение,
которое на русский язык переводили лучшие российские поэты. Самым первым получил 
известность, мне кажется, перевод Михаила Лозинского. Он-то и дал русскому переводу название: "Заповедь" (у самого Киплинга оно озаглавлено: "Если...").
     Пусть час не пробил, жди, не уставая, Пусть лгут лжецы, не снисходи до них; Умей прощать и не кажись, прощая, Великодушней и мудрей других.
     Кто только ни читал нам, когда мы были детьми, и кто из нас ни читал своим детям или детям свои друзей, сказки "Книги джунглей", или "Маугли"?
     А в восьмидесятые, в фильме "Жестокий романс":
Мохнатый шмель - на душистый хмель, Цапля серая - в камыши, цыганская дочь – за любимым в ночь, По родству бродяжьей души.
     Не помню, сказано ли это в титрах, но стихи-то Киплинга. Так что его стихи,
сказки, рассказы, романы - часть нашей жизни. Все это сразу нахлынуло на меня.
И, естественно, захотелось, как говорят, "поделиться". И в университете потом
нашлось, с кем поговорить. А в самом доме Киплинга - нет. Большинство студентов там - африканцы. Само слово "Киплинг" - не слышали. В скудное школьное образование, которое они получили в годы расистского режима, упоминание Киплинга вряд ли входило. А сейчас? Африканцы заняты своей историей, восстановлением своего прошлого.
     У тех же, кто о нем слышал, отношение к поэту, как говорится, неоднозначное. Для них он - бард британского империализма. В разговоре с ними я привел
стихотворение, где Киплинг восхищается африканскими воинами, сражавшимися против англичан: Мы пьем за вас, Фуззи-Вуззи, за Судан, где родной ваш дом! Вы были темным язычником, но первоклассным бойцом...
     Но получил в ответ, что если Киплинг и выражал симпатии к африканцам, то слишком редко, вскользь, между прочим. Что ж, и нам ведь тоже всегда хочется, чтобы любили нас, нашу страну, российский народ. Нам кажется, так и должно быть – это так естественно, в общем-то ведь мы такие хорошие.
     Нельзя сказать, чтобы Киплинг млел от любви к нам. В одном из его рассказов есть такое суждение: "Поймите меня правильно: всякий русский - милейший человек, покуда не напьется. Как азиат он очарователен. И лишь когда настаивает, чтоб к русским относились не как к самому западному из восточных народов, а, напротив, как к самому восточному из западных, превращается в этническое недоразумение, с которым, право, нелегко иметь дело. Он и сам никогда не знает, какая сторона его натуры возобладает в следующий миг". Но, как известно, не все русские писатели, или например, французские и немецкие, так уж любили Англию. Сердцу не прикажешь.
      Киплинг, как и Конан Дойл, о котором я писал в прошлом очерке, были яростными
патриотами. Оба - поклонники Сесиля Родса. В петербургском журнале "Нива" сто
лет назад о нем говорилось: "Это был горячий патриот, а патриотизм - вещь
обоюдоострая. Принося добро своей стране, приходится невольно творить зло
иноземцам".
     Вряд ли можно говорить, что Киплинг причинял зло другим народам, африканцам или нам, россиянам. Но он был сыном своего времени. Он родился через десять лет после Крымской войны, в которой русские и английские солдаты и моряки убивали друг друга. Когда ему было 12-13, Англия энергично поддержала Оттоманскую империю в ее войне против России и не дала Санкт-Петербургу воспользоваться плодами побед.
     Родился Киплинг в Бомбее и вырос в Индии. Там особенно остро ощущались
англо-русские противоречия. Гул сражений "Белого генерала" Скобелева приближался в Средней Азии к северным пределам "жемчужины Британской империи", как тогда любили называть Индию английские политики. Две крупнейшие империи в мировой истории - разве они могли относиться друг к другу не как соперники? А Киплинг был певцом одной из них. Были, правда, десятилетие, с 1907-го до 1917-го,
когда эти империи все же заключили союз, затем даже вместе воевали против кайзеровской 
Германии и Николай II с гордостью принял жезл английского фельдмаршала.
Единственный сын Киплинга погиб в этой войне за дело, которое казалось общим.
Но вскоре пришли большевики, и союз снова уступил место враждебности.
Из семи десятилетий жизни Киплинга в течение шести Англия и Россия, мягко
выражаясь, не очень благоволили друг другу. Так что можно понять Киплинга.
     Простим ему. Тем более что и ему от нас доставалось. Много лет, с 1939-го, он
был в СССР в опале, его не издавали. Последний раз не в фаворе оказались его
стихи об англо-афганской войне: "Поверни от стен Кабула...". С конца семидесятых - 
ненужные параллели.
     Хотя вообще-то ему у нас и везло. Могло ему прийти в голову, что в военных
лагерях сталинского времени студенты-комсомольцы будут петь о его Африке? Или
что его стихотворение положат на музыку в Советском Союзе, и оно окажется в
центре фильма, который будут смотреть десятки миллионов?
     А не так давно вышел подготовленный поэтом Евгением Витковским самый
объемистый однотомник русских переводов Киплинга. Там - стихотворения
южноафриканского цикла, которые раньше вообще не переводились или переведены
заново. Да отличные старые переводы. Впервые многие стихи об англо-бурской
войне. Впервые - "Заупокойная" Сесилу Родсу, которого Киплинг называл своим
идеалом. А Южная Африка для него так притягательна, что он воспевает ее как
восхитительную красавицу: "Что за женщина жила (Бог ее помилуй) -
Не добра и не верна, Жуткой прелести полна, Но мужчин влекла она Сатанинской силой."
     Страны, которые когда-то были захвачены Великобританией, - как там относятся
сейчас к тому, кто считался бардом Британской империи?
Когда Индия провозгласила независимость от Англии, первые годы Киплинга
поносили. А теперь - ничего, издают, печатают, признают талантливым поэтом и
писателем.
     Как-то будет в ЮАР? Пока, наверное, сказать еще трудно. Изо дня в день, идя мимо 
дома Киплинга на лекции в Кейптаунский университет, я не мог не вспоминать об этом.